• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты
Руководство
Научный руководитель Порус Владимир Натанович
Заместитель руководителя Винкельман Анна Михайловна
Заместитель руководителя Дроздова Дарья Николаевна
Менеджер по работе с преподавателями Захарова Наталия Владимировна

+7 (495) 772-95-90 *22685

Глава в книге
Русская идея Вячеслава Иванова

Доронина А. А.

В кн.: New Trends in Slavic Studies - 2. М.: Издательская группа URSS, 2021. С. 421-426.

Препринт
Abductive theory of meaning

Shumilina V.

Humanities. HUM. Basic Research Programme, 2020

Консервативные революционеры в Германии недооценили «динамику коричневых колонн»

Портал "Русская идея" публикует интервью с Александром Михайловским, известным исследователем немецкого консерватизма

Консервативные революционеры в Германии недооценили «динамику коричневых колонн»

В лице Карла Шмитта консерваторы эпохи Веймарской республики резко отмежевывались от идейной связи с романтическими утопистами времен Священного союза. Судя по всему, в «политических романтиках» типа Адама Мюллера или Фридриха Шлегеля их не устраивала обращенность к «эстетической» стороне политики, к стремлению опосредовать «политическое» единство идеей духовной, культурной общности, которую с равным успехом можно было интерпретировать и революционно, и реакционно.

Однако и консерватизм Бисмарка также оказался уязвим: Второй германский рейх не выдержал испытания военным поражением и пал под ударом революции, повторив судьбу Российской империи. Что же определило неудачу этого великого национально-консервативного проекта, обеспечившего грандиозный индустриальный и культурный расцвет народу, еще недавно раздробленному и униженному военным поражением?

 

Борис Межуев

Александр, Самюэль Хантингтон в своей статье «Консерватизм как идеология» утверждал, что консерватизм не имеет своей традиции, что консерватизм возникает в схожих политических ситуациях. Можно ли, тем не менее, сказать, что в Германии есть некая традиция консервативной мысли, которая объединяет консерваторов разных эпох, например, Адама Мюллера и Конрада Аденауэра? В чем заключается отличие этой традиции от других континентальных консерватизмов?

Александр Михайловский

Я думаю, Хантингтон близко подошел к пониманию сущности консерватизма. Он вовсе не размывает и не релятивизирует понятие консерватизма, как могло бы показаться на первый взгляд, а скорее отдает должное его исторической стихии. Трактовку Хантингтона называют еще «ситуационной» или «функциональной», потому что – в противоположность «идеационным идеологиям» либерализма и социализма – она видит задачу консерватизма в защите традиций, обычаев, устоявшихся социальных связей от попыток переустройства общества на рациональных началах. В основе этой концепции – это моя интерпретация – очень простая мысль: возникшие внутри национальной истории институты очень хрупкие, достаточно небольшого толчка, чтобы их разрушить, и тогда воцарится хаос.

Всем хорошо известно, что порядок возникает не в результате целенаправленных усилий по исправлению «неправильного» положения дел и желания сделать всех людей счастливыми. Часто результаты представляют собой жалкую пародию на прекрасную революционную идею. Хаос происходит сам собой, в основе же любого порядка лежат только усилия по его поддержанию: предпочтение формы отсутствию формы, иерархии – всеобщему смешению.

Идеационные идеологии мобилизуют, заставляют бросать хорошее в пользу лучшего и, как правило, заканчиваются отвязностью и расхристанностью. А институциональная идеология, наоборот, всегда в поиске «духовных скреп» (кстати, это понятие «скреп» использует Хуго фон Хофманнсталь в своей знаменитой речи 1927 г. «Литература как духовное пространство нации»).

Я сказал об исторической стихии консерватизма. Консервативная идеология – плоть от плоти модерна, и его воля к традиции лишь подтверждает это происхождение. В своей ранней книге «Политический романтизм» Карл Шмитт очень тонко заметил, что итогом картезианской метафизики стало замещение трансцендентного Бога рациональной теологии двумя новыми, имманентными «демиургами» – «человечеством» (в виде «народа», «общества») и «историей».

Если идее общества присуща революционная функция, то история как раз образует метафизическую инстанцию «консервативного бога». История – «консервативный бог», потому что она превращает некое человеческое сообщество в конкретный народ, который становится уже социальной, культурной, исторической реальностью, манифестирует себя через институты права, морали, религии как индивидуальный «национальный дух».

Полный текст на сайте "Русская идея"