• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты
Руководство

Руководитель Порус Владимир Натанович

Заместитель руководителя Пащенко Тарас Валерьевич

Заместитель руководителя Дроздова Дарья Николаевна

Менеджер по работе с преподавателями Захарова Наталия Владимировна
+7 (495) 772-95-90 *22685

Мероприятия
27 июня – 28 июня
17 сентября – 18 сентября
Тезисы принимаются до 15 мая 
2 октября – 4 октября
Книга
Демифологизация русской культуры. Философические эссе

Кантор В. К.

М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2019.

Статья
Новые войны - старая этика

Афанасов Н. Б.

Логос. 2019. Т. 29. № 3. С. 157-180.

Глава в книге
Theater, World History, and Mythology: Theatrical Metaphors in Schelling’s Philosophy

Rezvykh P. V.

In bk.: Theater as Metaphor / E. Penskaya, J. Küpper (eds.). Berlin: De Gruyter, 2019. De Gruyter, 2019. P. 159-167.

Препринт
In Search of the New European Past: Rewriting History in the First Person Singular

Zaretsky Y.

Social Science Research Network. Social Science Research Network. SSRN, 2019

Владимир Кантор о европеизме Пушкина и самосознании русской культуры

Журнал "Гефтер" опубликовал новую статью В.К. Кантора "Европа и самосознание русской культуры (Пушкин)". Чего «не мог перенести» Александр Пушкин? Почему русские писатели понимали Пушкина как недосягаемый идеал, но, не желая принять его ясно выраженную позицию, объявляли его явление тайной и чудом?

Владимир Кантор о европеизме Пушкина и самосознании русской культуры

© Flickr / Andrew Kuznetsov

Владимир Кантор: "Столько слов, сколько сказано в России о Пушкине, наверное, не сказано ни о ком. Ни о ком больше в России не говорилось так взахлеб и с восторженностью, доходящей постепенно до банальности: «наше всё» (А. Григорьев), «России первая любовь» (Тютчев), «русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет» (Гоголь), «явление пророческое, тайна, которую мы до сих пор разгадываем» (Достоевский), «Пушкин — золотое сечение русской литературы» (Терц-Синявский). Правда, на Западе русскими по духу называются по преимуществу Толстой и Достоевский, они предмет подражаний и исследований. Более того, по наблюдению весьма умных русских людей, для европейцев, ищущих почвенности и экзотики, Пушкин недостаточно русский. Да и сам о себе поэт говорил: «Бывало, что ни напишу, // Все для иных не Русью пахнет» («Дельвигу», 1821). Так что людей с Запада можно понять. Сошлюсь на наблюдение прожившего в Германии большую часть жизни выдающегося отечественного мыслителя: «Разговаривая с иностранцами, прежде всего с немцами, знающими русский язык и читавшими Пушкина, я часто встречался с мнением, что он, конечно, величайший поэт, но что в нем мало типично русского. Это глубоко неверное и русскому человеку непостижимое суждение объясняется тем, что в Германии за подлинную Россию считают прежде всего Россию Толстого и Достоевского»
Почему так? Впрочем, понятно. От России ждут тайны, загадки, всех пленяют тютчевские строки, что «умом России не понять», что «нет в творении творца и смысла нет в мольбе». Так и должны рассуждать дикари, неевропейцы, это должно быть то место, где можно отдохнуть от рацио и послушать затейливую мифологическую историю — вроде тех, что рассказывались в Обломовке маленькому Илюше про Ивана-дурака, который живет без труда и без труда же преобразует окружающий мир «по щучьему веленью, по своему хотенью». Неслучайно, по словам Хомякова, именно «русским можно лучше других народов Европы понять переход саг (сказаний) в мифы. Мы еще недавно вышли из эпохи легковерной простоты и затейливой сказочности» [2]. А европейские почвенники видят в России пример, как можно избежать вестернизации. По мнению западных романтиков, русские — и Толстой, и Чехов, и Тургенев, и тот же Достоевский — буддийские «нигилисты», они хотят от личности самоотречения, они любуются нирваной, они опасны своей волей к небытию, своим восторгом перед безличием и бессознательностью первозданной природы. И вперекор этим представлениям — страстная, очень личная, почти декартовская фраза Пушкина: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Таким не умилишься: он равноправен, он чувствует и думает, как Шекспир, Данте, Гёте! "

Полный текст статьи на сайте журнала "Гефтер"